Храм святой блаженной Ксении Петербургской

Святитель Николай Сербский (Велимирович): Трудно найти более прекрасное зрелище, чем храм и кладбище вокруг него…

Согласно православному пониманию,
кладбища самые многолюдные города

Почитание кладбищ бережно хранилось в христианстве на протяжении всех девятнадцати столетий. Почитание могил – это выражение почитания предков, «отцев и братий наших, о вере скончавших». Сколько их? Скажите мне, сколько жителей в вашем городе или деревне, и умножьте это число на 50 или 100, в зависимости от древности вашего города или деревни. Если ваш город насчитывает десять тысяч жителей, город мертвых может насчитывать десять миллионов. Следовательно, кладбища можно назвать самыми многолюдными городами на свете. Париж насчитывает меньше жителей, чем белградское кладбище. И Белград, возможно, имеет меньше жителей, чем обычное сельское кладбище. Возьмем, как пример, государство: сравните количество живых граждан с количеством умерших, и вы найдете огромное царство мертвых, а государство живых напомнит вам лишь небольшой остров по сравнению с континентом. Мы, живущие сегодня, малочисленны по сравнению с нашими родственниками: они, распустившись на Древе жизни, были унесены невидимой дланью, и уступили место нам, чтобы и мы, согласно закону Божию, тоже собирались в путь и уступить место другим, своим потомкам.

Весь этот многочисленный народ Церковь считает своими членами, наравне с ныне живущими на земле. Католики бы назвали это «civitas Dei» («государством Божиим»), но у нас, православных, не принято употреблять слова «государство» и «гражданство» по отношению к Церкви и верующим, мы бы скорее сказали «семья Божия», «род Христов». В старину немцы кладбища называли «GottesAcker», «нивой Божией», и в этом есть глубокий смысл. Кладбище – это действительно засеянная Божия нива, на которой будут произрастать чудесные и славные всходы, согласно слову апостола «сеется в бесчестии, восстает в славе, сеется в слабости, восстает в силе». Русское слово «кладбище» означает «складывание», то есть нечто, что подлежит хранению, и даже если истлеет, не теряет своей драгоценности. На кладбище тела истлевают так же, как истлевают зерна, прежде чем не взойдут совсем в ином обличии. Все это тление крови и прах костей наших предков, отцов и братьев наших, воскреснут однажды в славе и в силе и облекутся в ангельскую красоту и бессмертие. Поэтому кладбища для христиан являются не местом гниения и праха, погибели и ничтожества, а хранилищем чего-то очень драгоценного, самого драгоценного в мире – наших близких.

Божия заповедь «возлюби ближнего своего, как самого себя», относится к умершим даже более чем к живым, потому что хотя их и нет пока с нами, они – ближние наши, самые близкие нам. Вчера они были такими же, как мы, а завтра мы будем такими же, как они. Мы были в них, когда они ходили по этой земле, и сейчас мы должны быть вместе с ними – осознанно и разумно, в единой любви в единой надежде воскресения. Ибо ни они живее нас, ни мы не мертвее их, в глазах Дародателя жизни. Разница лишь в том, что наши души облечены в тела, а их души обнажены и разлучены с телом. Некоторым из них, из наших отцев и братьев, которые воссияли во славе Божией – святым Божиим, мы молимся, чтобы они сохранили наши города и села от погибели и несчастья. Это обязывает к взаимной братской услуге по отношению к усопшим. Это обязывает нас с уважением и любовью относится к могилам отцов и братьев. Их путь – и наш путь, их Бог – и наш Бог. Бог отец наших – Единый, Святой и Бессмертный. «Бог живых, а не Бог мертвых, ибо в Нем все живы», – рече Он. Пока существует Его животворящий Дух, существует и жизнь, и непрестанно обновляется кругообразно, кроме тех чье воскресение Он намеренно откладывает – «прежде нас почивших отцев и братьев наших». Животворящий и непобедимый Дух Божий не оживляет их тела, ибо ждет нас и сыновей наших до Дня Общего Воскресения, чтобы мы вместе воскресли в жизнь бессмертную.

Хранилища, усыпальницы, опочивальни

Само богодухновенное крестьянское слово хоронить указывает нам на сущность кладбищ: «сохранить» – значит, «сберечь». Следовательно, кладбища суть хранилища – места где что-то берегут. Что? Наших ближних, отцев и братьев наших – величайшие сокровища на свете, сокровища Божия! Любое из материальных сокровищ на нас и вокруг нас не стоит и одного христианского кладбища, даже самого малого. Хотя может показаться, что прах есть прах, то есть все камни и все бессловесные твари вообще, в конце концов, такой же прах, как и могильных прах наших отцов. Нет не такой же, ибо он предназначен для воскресения и жизни, а тот другой обречен на смерть! Об этом говорит слово усыпальница. У славян часовню, где делаются захоронения усопших, называют усыпальница, что значит опочивальня, и в самом этом слове, опять древнем и народном, содержится великая идея – мертвые тела суть всего лишь спящие тела. Спящие, а не мертвые! Прах мертвых тел – это, следовательно, не обычный прах, но прах, что спит. Об этом свидетельствуют и слова Ангела Божия, сказанные пророку Даниилу: «И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление» (Дан.12,2). Это соответствует словам Самого Спасителя, Воскресителя нашего, об умершей дочери Иаира и умершем Лазаре. О дочери Иаира Господь сказал – «девица не умерла, но спит», и в ответ на это смеялись все те, кто обычно смеется вначале… Подобное сказал Господь и об умершем Лазаре: «Лазарь, друг наш, уснул, идем, разбудим его». И в наше время люди сказали бы – «умер», а Господь бы и сейчас и тогда сказал – «уснул». Как уснул? Плотию уснул. Но душа бодрствует и не спит, как неверно учат адвентисты, ибо душа не имеет потребности во сне, и даже на этом свете продолжает действовать тогда, когда тело спит.

А то, что души умерших не спят, мы знаем из многих явлений и свидетельств душ из иного мира. Следовательно, мы знаем, что тела наших отцов и братьев спят в могилах, даже когда они полностью превратятся в прах, но не в обычный – не такой как от камней, а прах спящий, ожидающий пробуждения. В наше время выдумано страшное слово – мертвецкая, ей хотят заменить народное слово – хранилище, усыпальница, опочивальня! Это слово мертвецкая вполне соответствует целой материалистической психологии многих послевоенных людей: даже если бы они хотели, они не могли бы употребить другое слово, народное слово, ибо язык невольно выражает то, что у человека в сердце и уме. Язык – предатель сердца. Язык их констатировал смерть, которая царит в их мыслях и в их философии. Язык – их предатель и их судья, по слову Христа: «от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься». Это слово мертвецкая осуждает своих создателей за их неверие в жизнь и за их веру в смерть. Если бы поверили Христу, что у Бога все живы, они никогда не произнесли бы этого слова – мертвецкая.

Но, критикуя их за их отпадение от веры народа в жизнь, в абсолют жизни, в силу жизни, в ничтожность и временность смерти, мы продолжаем любить их, и в любви к ним, как к своим, мы молимся за них Богу, чтобы Он исправил их мысли, и веру в смерть обратил в веру в жизнь, чтобы они были едины с народом, так же, как народ един со Христом. Тогда они поймут, как страшно и леденяще действуют на мать, которая предала свое единственное чадо Богу, слова «твое дитя перенесли в мертвецкую», а, поняв, содрогнутся, и отвергнут это страшное слово и заменят его лучшим и верным.

Тесно ли на кладбище?

Самые многонаселенные города земли занимают самую небольшую площадь – это города мертвых отцов и братьев наших. Тысячи и тысячи их уживается на одной малой ниве – ниве Божией! Тело к телу, плита к плите, крест ко кресту: «царь ли воин, богатый ли нищий – неизвестно». Можно узнать по памятнику или поминальной записке, но там, внизу, в гробах, всё один спящий прах, священный прах.

Покойники не возражают против того, что города живых разрастаются на километры, а некоторые из живых протестуют, что города мертвых расширяются на метры. Некоторые из таких «протестантов» требуют, чтобы кладбища были перекопаны, и превращены в парки, другие же, единомышленники таких «паркоманов», требуют, чтобы тела наших отцов и братьев и детей сжигались в огне. Огнепоклонники! «Из санитарных соображений!» – кричат одни. «Из экономических соображений!» – вторят другие. «Из соображений эстетики,» – говорят третьи. А по сути, все из одних соображений: неверия в жизнь и воскресение, веры в смерть, всесилие смерти. Боязливо охраняя миг своего земного существования (как единственную жизнь, в которую верят), они хотят сделать всё, чтобы оттолкнуть тела усопших как можно дальше от своих жилищ, как «вредные», или превратить их в «невредный» пепел. То, что «санитарные соображения» иллюзорны, ясно из опыта наших стариков, которые строили кладбища вокруг церквей в центре городов и деревень, и были сильнее и здоровее нынешнего поколения. «Экономические соображения», то есть то, что наши покойные братья и сестры, отцы и матери, своими могилами отнимают слишком много наших плодородных земель, просто безнравственны: почему находится достаточно земли, плодородной и ровной, для конных бегов, театров, стадионов, и не находится достаточно места для хранения тел народа Божьего, этого драгоценного Его сокровища?

«Эстетические соображения» отпадают сами собой для всякого у кого есть чувство красоты, ибо трудно найти более прекрасное зрелище, чем храм на возвышенности и кладбище вокруг него. Даже для языческого глаза эта картина прекрасна, ну а для того, кому дан разум понимать смысл этого соединения храма с гробами, она не имеет сравнения! Храм символизирует и смерть, и жизнь: смерть Христа из любви к роду человеческому, и воскресение по всесилию Господа. Храм символизирует триумф любви, победу жизни над смертью и конечное воскресение тел усопшего народа Божия (то есть пробуждение и оживление того священного праха под гробовыми плитами). «Этого не может быть!» – говорят материалисты, а мы говорим: «Этого не может быть вашими усилиями и умением, но это произойдет всесильной помощью Того, Который сотворил вас и вашего прародителя из праха земного».

Ошибочно думать, что роль усопших окончена навсегда, что они, как говорится, словно воины, выведенные из строя. Это не так! Окончена лишь самая краткая драма их жизни на земле, но это ещё не конец: самое важное событие еще не произошло ни для них, ни для нас. Мы ждем двух событий – упокоения и воскресения, а они только одного – воскресения. А когда произойдет это самое важное, они будут участвовать в нём так же, как и те, кто будет застигнут им в своих земных телах. Это важнейшее событие и для них, и для нас – важнейшее во всей вселенской драме всего человечества – Общее воскресение. И земля тогда содрогнется, как содрогнулась она, когда Христос воскрес. И содрогнется еще сильнее, ибо вся семья Божия, весь род Христов, воскреснет из гроба. Тогда «отдаст море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдадут мертвых, которые были в них..» (ср. Откр.20,13), «и отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже, ни плача, ни вопля ни болезни не будет…» (Откр.21,40). А когда мы все воскреснем, возрадуется небо и земля, и души и тела, возрадуется и возвеселится ожившая земля – пробужденный из могильного сна прах, отцы наши и матери, братья, сестры и дети, и мы с ними, и миллиарды, миллиарды человеческих существ, скончавшихся во Христе, крестом благословленные, отпетые и освященные и под холмиком земли сохраненные! А остаток земли на планете, от которого отделится и вознесется ожившая часть, словно бабочка из кокона, бросится в огонь и сгорит как ненужный.

Проклятие и благословение

У древних римлян была пословица «De mortius nihil nisi bene!» («О мертвых хорошее или ничего!»). Можем её принять и мы, христиане, но с разницей смысла и значение этих слов: древние римляне не смели говорить о мертвых из суеверия, из страха их мести, из страха явления и отмщения какого-нибудь «бога», носителя того зла, носителям которого был человек при жизни, а мы воздерживаемся от дурных слов о покойных не из суеверного страха за себя, но из истинной любви к ним. Этого требует от нас Бог любви, наш общий Отец. Бог покрывает многие наши грехи, и нам должно молчанием и молитвой, покрывать грехи наших близких.

О святом Арсении говорили, что «Арсений покрывает грех каждого человека, подобно Богу»: он молчал о грехах и молился Богу за грешников, за своих близких. А наши покойные близкие многочисленнее живых – говоря о них плохо, мы может повредить и себе, и им. Простив же их, находя что-то доброе в самых худших из них, думая о них с добром, усердно молясь за них Богу, мы одновременно и даем, и получаем – словно говорим по телефону. Молясь за них Богу, делая добро ради них, мы увеличиваем число тех, кто воскреснет в жизнь вечную. (Мы не будем углубляться в это, чтобы не уйти в глубочайшие тайны христианского богословия, достаточно знать, что есть обратная связь и влияние меньшего города живых на город мертвых и наоборот).

Молельная на кладбище

Все нами сказанное не является некой «некрократией» – напротив, это истинное учение об усопших, которое уже подтвердилось, и будет подтверждаться до Всеобщего Воскресения. Нет ни «некрократии», ни «вивократии», а есть единство живых и мертвых в едином братстве, в единой надежде, едином устремлении в едином ожидании! Ожидании Общего Воскресения Божьей семьи, рода Христова. Самым выразительным проявлением этого ожидания служит молельная на кладбище. Храм на кладбище – не «мертвецкая», а радостная весть и для бодрствующих и для спящих. Это знамя победы там, где все кажутся побежденными; триумф жизни среди молчаливого праха и обнаженных костей; огненное слово обетования Божия там, где все выглядит безнадежным. С древних времен, христианские кладбища располагались рядом с церквями, и церковь была при каждом кладбище. О том, что кладбища, наравне с самим храмом, считались святыней, хорошо пишет преподаватель университета Лазарь Миркович в своей «Литургике»: «Места погребений считались святыми. Разрешения могил считалось осквернением святыни за которое полагалось тяжкое наказание». И римские катакомбы служили и алтарями и кладбищами, а единое целое могил и алтаря содержит в себе основную христианскую мысль о жертве и воскресении. На каком еще месте, помимо кладбища, теплее прозвучит молитва за усопших «еще помолимся за упокоение усопших отец и братьев наших»? где бы с большим воодушевлением может быть спета песнь Пасхальной победы «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав»?

Смысл против бессмыслицы

Согласно учению материалистов, и так называемых «позитивистов» (а эти, по сути, философы-близнецы), смерть бессмысленна. Но если бессмысленна смерть, то бессмысленно и рождение, бессмысленна вся наша земная жизнь, да и слова о «ценности кладбищ» – безумие. Тогда кладбища вообще не должны существовать, тогда мертвые человеческие тела нужно было бы как можно скорее уничтожать в огне, как некую «мерзость», а пепел бросать в воду. Ибо для чего хранить пепел в урнах, если могила и прах мертвых в ней не играют больше никакой роли, и не имеют больше никакого смысла? Но не много людей домысливают эту свою мысль до конца, а если и домысливают, то еще меньше тех, кто реализуют ее до конца на практике. Такой пример дают нам социалисты: отрекшись от Бога, от души, и смысла жизни, они все-таки прикладывают огромные усилия – не меньше чем христиане, – к тому, чтобы сохранить тело своего вождя Ленина в целости как можно дольше. Для чего это нужно, если смерть бессмысленна, бессмысленно мертвое тело и бессмысленна гробница? Почему они не сожгли его, и не высыпали пепел в Москва-реку? Думаю, не потому, что на них стихийно действовала непреодолимая вера русского народа в жизнь после смерти, пусть безотчетно и неосознанно – это действие вызвано не их любовью к усопшему, а желанием использовать его прах для пропаганды.

Это напоминает нам одно библейское событие, когда некий человек расчленил свою покойную жену на части и разослал их по всему Израилю, чтобы тем самым возбудить народ против племени Вениаминова (Кн.Суд. гл.19), или на поступок Антония, который приказал открыть тело Цезаря, чтобы речью над окровавленным телом диктатора поднять народ против его убийц, при этом, предложив себя в преемники. В наше время очевидно разделение людей в смысле взглядов на смысл и бессмысленность смерти. В каждом народе есть малочисленные, но стоящие у власти и имеющие влияние группы, отстаивающие ее бессмысленность. Их жизненное поприще ограничивается одним поколением их современников, а ушедшие поколения они считают уничтоженными и мертвыми. Им противостоит Церковь с народом своим и отстаивает смысл жизни и смерти. Со смертью не кончается человек, как человек – кончается лишь его временная роль в этом телесном мире.

Цель смерти – разлучить душу и тело, и держать их в разлуке до момента их соединения в день Всеобщего Воскресения. Могила – ложе для спящего праха телесного, который, преобразившись, подобно тому как песок в огне преображается в стекло, восстанет на зов небесный, чтобы жить вечно.

© Проповедь: свт. Николай Сербский (Велимирович)
© Перевод: С. Луганская
Портал «Слово»

(74)

Перейти к верхней панели